Расследование «7х7»
«Меня эта двуличность бесила»
О бумажной и реальной безопасности на воркутинских шахтах
Трагедия на шахте «Северная» в Воркуте, где в конце февраля после нескольких взрывов метана и неудавшейся спасательной операции погибли 36 человек, похоже, заставила горняков более открыто рассказывать об условиях работы под землей. Несколько человек заявили, что нарушалась техника безопасности, причем не только на «Северной», но и на других шахтах, принадлежащих ОАО «Воркутауголь». Это делалось для того, чтобы выполнить план по проходке и добыче угля, а значит — не потерять хорошую зарплату. Или работу. Именно эта погоня за метрами и тоннами в итоге стоила жизней горнякам «Северной». В «Воркутауголь» все отрицают.

Корреспондент «7х7» провел несколько дней в заполярном городе в поисках ответов на вопросы — почему произошла трагедия и кто в ней виноват?


Братство «кольца»
29 февраля. Четвертый день после взрывов на шахте. В Воркуте сильная пурга: ветер более 20 метров в секунду, валит снег. Порывы такие, что порой трудно устоять на ногах. Видимость от силы метров 30. Водители не рискуют без необходимости выезжать на «кольцо»: там в тундре хозяйничает ветер, дорогу быстро заметает.

«Кольцо» — это местный топоним. Так воркутинцы называют кольцевую автодорогу, связывающую с городом несколько поселков и стоящих рядом с ними шахт. Ее длинна около 70 километров.

Когда-то разбросанных по «кольцу» шахт было 13, но большинство из них закрыли, потому что они исчерпали свои мощности. Исключение составила «Центральная», которую после взрыва метана в 1998 году затопили. Теперь шахт пять — «Воргашорская», «Воркутинская», «Северная», «Заполярная», «Комсомольская».

Поселок Северный, как и одноименная шахта, расположены сравнительно недалеко от города — в 12 километрах. Путь до них на автобусе занимает минут 35. На машине можно «долететь» и за 15-20.

Начало воркутинского «кольца» в сторону поселка Воргашор. Вдали — шахта «Воркутинская»
Само кольцо возникло почти случайно в середине прошлого века. Рядом с каждой шахтой строили небольшой поселок, где селили ее сотрудников, тогда — заключенных ГУЛАГа. Так было удобнее: их не приходилось каждый день возить десятки километров из города и обратно.

Будущую шахту «Северную» заложили в 1942 году, а через пять лет на ней добыли первый уголь. Шахта считалась перспективной, поэтому поселок рядом с ней активно рос. В 1951 году там возвели дворец культуры (тогда его признали памятником градостроительства), где вскоре прошла первая городская партийная конференция.

Позже в Северном построили три школы, больницу, появились магазины и парикмахерские. Поселок стал вторым по численности в Воркуте — в нем живут около 15 тысяч человек.

В советские времена, когда «Воркутауголь» была государственным предприятием (горожане по старинке называют ее «объединением»), руководители «Северной» взяли шефство над разными объектами в поселке: помогали с транспортом детским коллективам из дворца культуры, с ремонтом школ, устраивали праздники в центре поселка. Так продолжалось до 2003 года.

В тот год компания «Северсталь» выкупила объединение «Воркутауголь» вместе со всеми шахтами, в том числе и «Северной». Помощь социальным объектам поселка стала фрагментарной и нерегулярной. «Северсталь» предпочла избавиться от непрофильных активов. Например, передать на баланс города дворец культуры поселка Северный. Шахта же продолжала работать в прежнем режиме.

«Северная» считалась одной из самых безопасных в Воркуте. Хоть шахту и называли одной из самых загазованных в компании, крупные трагедии ее миновали.

В августе 2004 года после обрушения породы там погибли пять человек. В июле 2011 тоже под завалами погибли двое. На «Северной» не было крупных взрывов метана с десятками жертв, как на других шахтах.

Все изменилось 25 февраля 2016 года.

Следственный комитет по Коми возбудил уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного частью 3 статьи 216 Уголовного кодекса («Нарушение правил безопасности при ведении горных, строительных или иных работ, повлекшее по неосторожности смерть двух или более лиц»), рассказали в пресс-службе ведомства.

Следователи начали допросы свидетелей, пострадавших горняков. Как сообщили в пресс-службе «Воркутаугля», силовики изымают необходимую документацию, назначают судебно-медицинские экспертизы.

Воркутинская прокуратура организовала проверку соблюдения законодательства об охране труда и промышленной безопасности в деятельности шахты.

Трагедия на «Северной» — самая крупная в постсоветской истории Воркуты
Юрий Долгих в своем кабинете
Никогда прежде аварии и взрывы на шахтах в Воркуте не вызывали такого народного возмущения, как сейчас. Это отметили многие, в том числе и председатель городского совета Юрий Долгих:

— Не было того фона, который возник сейчас. Очень много шахтеров заявляют — я не могу это подтвердить — что были поступления газа, превышающие норму. Наверное, они склонны судить о том, что были нарушения техники безопасности. Но если вспомнить аварию на «Воркутинской» в 2013 году, то там был шок [тогда после взрыва метана погибли 19 человек], так как никто ничего не понимал: как произошел взрыв на шахте, на которой стоят одни из лучших средств безопасности в России? Я сейчас не готов делать какие-то заявления о причинах случившегося... Но слишком часто стали происходить трагедии. Слишком много вложено в технику безопасности, а эффект чуть ли не обратный. При этом нельзя забывать про природный фактор.
Центральная площадь Воркуты
28 февраля на Центральной площади Воркуты прошел стихийный митинг, на котором присутствовали несколько сотен человек. К ним вышел временно исполняющий обязанности главы Коми Сергей Гапликов. По словам Юрия Долгих, он просто увидел в окно, что люди стоят все вместе, и вышел поговорить. В этот день воркутинцы открыто заявляли о том, о чем еще день или два назад анонимно писали в социальных сетях. По их словам, ради выполнения плана шахтеров заставляли пренебрегать техникой безопасности.
После аварии горняки встретились с генеральным директором «Воркутауголь» Вадимом Шаблаковым и другими руководителями компании. Эмоциональная беседа состоялась во Дворце культуры шахтеров. Все кресла в 600-местном зале были заняты, люди стояли вдоль стен.

Работник участка №12 шахты «Северная», где и произошел первый взрыв, сказал, что во время его смен на персональных датчиках-газоанализаторах, которые выдаются горнякам перед спуском под землю, также фиксировалось превышение допустимых показателей. Более того, он ставил в известность об этом начальство, однако руководители никак не отреагировали. Вадим Шаблаков сказал, что на этот вопрос «ответа у него нет», но правоохранительные органы разберутся, а «те, кто виноват, понесут наказание».

— Их на другие шахты переведут? — спросил работник участка №12, после чего люди в зале стали аплодировать.

Дело в том, что после похожей аварии на шахте «Воркутинская» в 2013 году, во время которой погибли 19 человек, несколько сотрудников, в том числе отвечавших за технику безопасности, не были уволены из «Воркутаугля». Их перевели на другие объекты, в том числе и на шахту «Северную».

Версии: скрыть нельзя остановить работу
В первые минуты после трагедии руководство предприятия «Воркутауголь» находилось с растерянности. «Сейчас вообще неизвестно, что произошло. Мы просто потеряли связь с участком», — сказала спустя полтора часа после случившегося пресс-секретарь компании Татьяна Бушкова. Еще через несколько минут несколько СМИ опубликовали информацию о том, что предварительной причиной ЧП назван горный удар. Это внезапное обрушение породы, прилегающей к выработке.

На следующий день, 26 февраля, эксперты официально заявили: на шахте произошло два взрыва метана. Как рассказал глава Печорского отделения Ростехнадзора Александр Гончаренко, авария носила природный характер и являлась «горногеологическим событием». По словам вице-премьера Аркадия Дворковича, который 28 февраля на один день прилетел в Воркуту, анализ данных Ростехнадзора и Следственного комитета показал, что выброс метана произошел внезапно. Постепенного повышения уровня, который могли бы зафиксировать установленные в шахте датчики, не было.

На встрече с Владимиром Путиным глава Ростехнадзора Алексей Алешин сообщил, что, по его данным, в шахте произошла «какая-то аномалия в выработанных породах, когда, скорее всего, навис большой пласт, он не разрушился, хотя должен был разрушиться, а опустился вниз и выдавил оставшийся газ». По его словам, в шахте возникло резкое увеличение количества метана и «поступило большое метановое облако». Он добавил, что пока можно говорить только о предварительных выводах.

На следующий день после аварии родственники пострадавших и погибших на шахте стали писать в социальных сетях о том, что причиной взрывов могли стать последствия нарушения техники безопасности. Дочь одного из погибших шахтеров Дарья Трясухо выложила на своей страничке во «ВКонтакте» фотографии датчиков-газоанализаторов, на которых зафиксировано превышение допустимой нормы метана. Девушка утверждала, что снимки были сделаны 11 февраля, за две недели до взрывов на «Северной». После этого в комментариях для СМИ она подчеркивала, что горняков принуждали закрывать глаза на превышение уровня газа, а с датчиками проводили различные манипуляции, чтобы снизить их показатели. Если же шахтер не соглашался молчать и работать в опасной обстановке, то ему предлагали уволиться.

Генеральный директор «Северстали» Алексей Мордашов заявил, что манипулировать показаниями датчиков невозможно: они увязаны в единую систему и сконструированы таким образом, чтобы их нельзя было переместить, а сигнал — скрыть.

Анонимный источник в «Северстали» рассказал, что авария на «Северной» стала неожиданностью для топ-менеджеров, потому что шахта считалась одной из самых безопасных в «Воркутауголь». После покупки госактивов компания вложила колоссальные средства в модернизацию оборудования и безопасность своих сотрудников. Руководство, по его словам, было просто помешано на этом пункте. Аварии и другие ЧП на шахтах невыгодны «Северстали», так как из-за простоев и ремонта она теряет большие деньги. Кроме того, после выхода на IPO такие трагедии сильно отражаются на стоимости компании. Поэтому в «Северстали» предложили сотрудникам сообщать о нарушении техники безопасности анонимно. Сделать это можно несколькими способами, без угрозы увольнения.
Как найти метан и не взорваться?
Цветы на шахте «Северная» после взрывов 25 февраля
Взрыв метана — самое страшное, что может произойти в шахте. Этот газ, не имеющий ни цвета, ни запаха, залегает как в породе, так и прямо в пластах угля. По расчетам экспертов, в Воркуте на тонну угля приходится от 18 до 32 кубометров метана. При этом горняки называют шахту «Северную» самой загазованной среди всех в городе.

Если концентрация газа в лаве (участок, где непосредственно идет добыча угля) менее 1%, то это безопасно для производства. Если же он превышает 2%, то добыча сразу останавливается, а забой проветривается, пока воздух снова не станет чистым. Иначе может произойти взрыв.

Обнаружить метан и вовремя проветрить лаву помогают датчики. Они бывают двух видов. Датчики первого типа висят вдоль лавы: в начале, в середине, в конце и в других местах. Их показатели автоматически передаются на пульт диспетчеру, который сидит на поверхности.

В пластах угля могут быть пустоты, которые полностью заполнены метаном. Их называют «карманами». Когда комбайн срезает очередной слой пласта, то он может напороться на такой «карман», газ из которого под давлением стремительно попадет в забой. Если концентрация метана будет больше 2%, то датчики в лаве зафиксируют это, после чего автоматически все электрические приборы на добычном участке, в том числе комбайн, выключатся. Это позволит избежать появления искры, которая неминуемо приведет к взрыву. В этот момент забой проветривается, чтобы концентрация метана вновь стала безопасной. После этого горняки возобновляют работу. Разрешение на это дает диспетчер, наблюдающий за показателями датчиков на поверхности. Такие вынужденные простои влияют на количество добытого угля, а значит, и на зарплату шахтеров.

Датчики второго типа — газоанализаторы — выдаются горнякам непосредственно перед спуском под землю. С их помощью они могут определить концентрацию газа в любом месте шахты. Когда датчики начинают пищать (это означает, что концентрация метана превысила 1%), то работник говорит об этом своему начальнику, горному мастеру или специалисту по технике безопасности, которые сами могут принять решение остановить работу, согласовав это с диспетчером наверху, и проветрить лаву. Фотографии именно таких датчиков и опубликовала Дарья Трясухо после трагедии на «Северной». На них видно, что 11 февраля концентрация метана превысила допустимый уровень на четверть. Однако пока неизвестно, действительно ли эти снимки были сделаны на шахте «Северная».
Можно ли обмануть датчики?
Горняки с разных воркутинских шахт говорят противоположные вещи. Одни утверждают, что датчики первого типа моментально срабатывают, если концентрация метана превышает 2%, поэтому у них не было инцидентов. Другие говорят, что датчики — всего лишь приборы, на показания которых можно повлиять. Это, напомним, противоречит заявлению главы «Северстали» Алексея Мордашова, который сказал, что обмануть датчики невозможно.

Ниже истории четырех людей, которые утверждают, что шахтеры нарушают технику безопасности. Два человека не побоялись рассказать об этом открыто. Еще двое воркутинцев согласились рассказать подробности на условиях анонимности. Они утверждают, что уволились с шахт, когда поняли, что работать в безопасных условиях не получится.
«Мы хороним людей пачками»
1. Дарья Трясухо, дочь погибшего на «Северной» шахтера Вячеслава Трясухо
Отец Дарьи проработал в шахте 16 лет. На «Северной» он был главным электрослесарем. По ее словам, в феврале, приходя с работы, он несколько раз говорил, что на шахте много метана, а выработки загазованы.

Об аварии на шахте Дарья, ее сестра и мать узнали от подруги. 25 февраля они приехали на шахту «Северная», где в актовом зале уже были родственники других горняков. В первое время не было никакой информации о том, что случилось внизу.

Когда на следующий день стало известно, что в шахте взорвался метан, Даша оставила на своей странице во «ВКонтакте» запись, после чего один из шахтеров «Северной» прислал ей снимки датчиков. Когда она их опубликовала, то ей стали писать горняки и родственники о том, что техника безопасности в шахтах нарушалась. Люди утверждали, что показания индивидуальных газоанализаторов не брались в расчет, добыча угля продолжалась.

В трагедии Дарья Трясухо винит специалистов по технике безопасности, которые перешли на «Северную» с шахты «Воркутинская». Там, напомним, в 2013 году также от взрыва метана погибли 19 человек. До сих пор никто не был наказан, а часть сотрудников действительно была переведена на «Северную».

В компании «Воркутауголь» подробно не комментировали записи и заявления в прессе Дарьи Трясухо.
«Там круговая порука»
2. Константин Пименов, бывший шахтер, депутат Совета Воркуты
Константин Пименов отработал под землей 28 лет. Он уволился чуть более года назад с шахты «Воргашорская».

По его словам, и предыдущие, и нынешние взрывы — это следствие нарушений техники безопасности. Шахтеры не останавливают работу в тех случаях, если индивидуальные газоанализаторы показывают превышение концентрации метана, чтобы не терять время и добыть больше угля.

— Поэтому работники молчат, происходит сговор. Все знают, что происходит определенное нарушение техники безопасности… Мастер должен позвонить диспетчеру, доложить о нарушении. Работы останавливаются, воздух рассасывается. А они говорят — работайте. Там круговая порука... Я не исключаю, что это не последний взрыв и не последние человеческие жертвы, если все останется так, как есть.

Сотрудники компании «Воркутауголь» в неформальной беседе отметили, что Константин Пименов комментирует все проблемные случаи в шахтах. Это, предположили они, может приносить ему дополнительные очки в политической борьбе.
«Порядок и безопасность только на бумаге»
3. Работал на участке «Вентиляция и техника безопасности» (ВТБ)
Недалеко от шахты «Северная»
Устраивался я мастером ВТБ. В мои обязанности входило патрулирование участка в течение смены. Его давали в начале каждой из них. Я должен был замерять количество метана, углекислого газа, делать отметки, смотреть за соблюдением техники безопасности всеми рабочими.

Я был стажером и три недели должен был ходить с наставником. Первый раз меня спустили в шахту на 40 минут, а должны были полностью провести по шахте, показать, обучить, сориентировать по схеме. Инструктор должен был показать самые опасные места, показать, где какие работы ведутся. После этого я неделю или две должен ходить с наставником. Но такого не было.

Второй раз я спустился в шахту, и это был дурдом. Спустили одного, дали карту, сказали: «Пойдешь туда сам». В незнакомую шахту. И я всю смену бродил один, ориентируясь по схеме, а эта схема не такая, какая на поверхности.

Потом мне дали постоянного наставника на неделю. Как-то, зайдя на один из проходческих участков, мы увидели большой перечень нарушений, приняли решение закрыть участок до устранения нарушений. Я составил предварительный список нарушений, позвонил диспетчеру, перечислил их, сказал, что людей вывожу и участок закрываю. На следующую смену я иду тем же маршрутом, а участок никто не закрыл. Нарушений стало еще больше. И никто никаких объяснений не давал.

Потом мне дали другого наставника, старшего мастера ВТБ. Он меня учил ездить на грузовом конвейере, который несется на огромной скорости [это нарушение].
Потом он меня отвел в заброшенную выработку, где, так сказать, «отдыхали», и учил меня курить. 2014 год! И это человек, который должен был пресекать такое. А на мой вопрос о том, боится ли он, сказал: «Ну, ты же мастер ВТБ. Ты же знаешь, где газ»
Меня убило отношение людей, которые сами нарушают правила. Я не стану винить руководство «Воркутауголь» или «Северстали». В большинстве случаев инженеры сидят на поверхности, они не видят происходящего.

Метан зашкаливал постоянно, особенно на добычном участке. В нагрудном датчике он показывал 10 и более процентов. И люди работали.

Когда пыль сочетается с газом, тогда это взрывоопасная смесь. Искрой может быть все что угодно. Все оборудование металлическое. Комбайн идет по породе, туда могут попасть проволока, кусок железа, гайки. Там же нет порядка, как это происходит в цехах.

Я ушел с работы через месяц. Потому что увидел, что есть люди, которым наплевать не только на свою безопасность, но и на других.

Люди это делают, чтобы прожить. Им говорят: не нравится — уходи. А где у нас другая работа? Ее нет в Воркуте.

Сейчас много способов обмануть электронику. По поводу «накрыть датчик фуфайкой» [шахтеры утверждают, что именно так «обманывали» датчики метана 15–20 лет назад]. Я так не делал. В основном [датчик] выносится к свежей струе [воздуха, которая постоянно поступает в забой]. Это нарушение, само собой.

Я в свое время много бегал по кабинетам «Северстали». Когда меня спрашивал, как там [под землей], я говорил, что порядок и безопасность только на бумаге, в ваших кабинетах. А там — все по-другому. Начальство не в курсе. Когда им рассказываешь такую историю, они не верят в то, что там происходит. Им, скорее всего, доносят неправильную информацию. И мне не верили про нарушение техники безопасности. На совещании все тихо, ровно, все радуются.
Об аварии на «Северной»
Я делаю выводы потому, что это был конец месяца. [Закрывали глаза на технику безопасности], чтобы сделать план. Причем месяц маленький. Я не знаю, какой у них был план.

Оборудование обновилось очень серьезно. Но вопрос в том, сколько людей в шахте. Если нет людей, которые могли следить за газом, за оборудованием, возникает антибезопасность. Раньше народу в шахте больше было. Людей сокращают.

Легче всего [аварию] списать на горногеологические условия, чем расследовать человеческую ошибку.
«Я видел, как в лаве болгаркой пилили металл»
4. Работал на двух шахтах «Воркутаугля» слесарем и механиком в течение четырех лет
На «Воркутинке» [шахта «Воркутинская»] я с этим столкнулся. Я работал с этими датчиками: продувал их, калибровал, потому что они периодически забиваются.

Специалист приходит к датчику с двумя баллонами — с баллоном чистого воздуха и метаном необходимой концентрации. Когда мы приходим, то вышибаем лаву. Сначала продуваем воздухом, потом задуваем метан, и их выбивает [все электроприборы].

Я смотрел комментарий Мордашова. Он сказал, что датчики опломбированы, их нельзя сдвинуть с места. Это все чушь. Я уже три года не работаю, и, может быть, за это время что-то изменилось. Но была [в один из дней после взрыва на «Северной»] по «Первому каналу» программа, где бывший механик из Воркуты рассказывал про датчики. Их показали, они такие же [что и три года назад]. Так вот, датчики не пломбируют. Пломбируют окошечко калибровки. Но эти пломбы сбиваются. Это не значит, что их кто-то [специально] вскрывал: не все их аккуратно переносят.

Сам датчик большой, потому что он находится во взрывозащитном корпусе. Сама плата — с ладошку. И сопла, которые принимают [воздух для замера концентрации газа], маленькие.

Я лично видел, что датчики снимают, кладут на землю, там концентрация [газа] меньше, так как метан наверху.

Но это не самое важное. Я видел, как в лаве болгаркой пилили металл. Искры фигачили во все стороны. Я посмотрел, развернулся и пошел обратно
«Загрубить» датчик [испортить, сделать так, чтобы он передавал неверные сведения] можно на уровне автоматики. У добычников и проходчиков в команде есть два-три ВТБшника. Если во время смены кабель рвется, то бригада ждет, пока придет мастер и все настроит. Это простой. И у них есть свой слесарь, который может починить их. Теоретически он может залезть [в датчик] и перекалибровать его.

В датчиках четыре кнопочки. И можно так его настроить, что он не будет показывать данные выше, чем определенный уровень. Там будет 40%, но если ты настроил на 1,5%, то будет показывать полтора. Единственное, что при редакции на пульте оператора [на поверхности] появляется буква «Р». Это значит, что этот пункт редактировался. И эту букву уже не уберешь.

Потенциально способов «загрубить» датчик, не влезая в автоматику, масса.

Можно сопла датчика закрыть. Раньше шахтерам выдавали беруши. И они в аккурат подходят в эти сопла. Мы проверяли ради забавы. Подсос есть небольшой [небольшая щель], но столько метана не пролезет. Все знают, что датчик можно опустить вниз к земле, забить дырочку, куда воздух проникает.
О взрыве на «Северной»
Давайте рассуждать логически. Если был газовый карман, его вскрыли, попер газ. Срабатывает датчик, электричество выбивает. Метан без искры не взрывается. Когда метан выходит, человек может максимум потерять сознание. Там надо молотком по железу фигачить. Там искры не может быть. И почему оборудование такое тяжелое — потому что оно взрывобезопасное.

Участок № 12 на «Северной», где взрыв произошел, почти всегда стоял. Были шутки по всему объединению [«Воркутауголь»], что он газоносный и они стоят. Им сложно начать крутить комбайн, потому что газ прет. Но если они начинают ехать, то у них зарплаты больше всех, потому что они разрабатывают пласт «Мощный» — четыре метра в высоту.

Там прикольно работать, я бы не ушел, если бы не эта система. Меня эта двуличность бесила. На автобусах [написано], что «мы за безопасность», а в шахтах полный трэш творится.
Александр Власов в своем кабинете
Как рассказал председатель Воркутинской территориальной организации Росуглепрофа Александр Власов (избран 10 февраля 2016 года), горняки не обращались в профсоюз с жалобами на нарушение техники безопасности. «Если бы были сигналы, мы бы реагировали», — сказал он.

— Есть мнение, что профсоюзы давно стали лояльны к компании «Воркутауголь», — пересказал мнение нескольких шахтеров корреспондент «7х7».

— Я не согласен с этим. Пусть это докажут. Ведь можно так на любого сказать, что он лоялен. Где факты? Какая лояльность?

Несколько шахтеров признались, что на их участках соблюдалась техника безопасности, а электричество выключалось всегда, когда концентрация метана превышала 2%. Особенно это подчеркнули горняки, приехавшие из Украины. Они работают на «Заполярной» и «Комсомольской». По их словам, в воркутинских шахтах датчики «понатыканы почти на каждом шагу».

Исходя из этого можно предположить, что горняки на разных участках и шахтах по-разному относятся к технике безопасности. Кто-то готов гнаться за выполнением плана и большой зарплатой, а кто-то предпочитает получить меньше, но работать в безопасности.

— Я обслуживал два участка на шахте. Они настолько разные. На одном участке они друг друга подгоняют, «тормозки» [так шахтеры называют продукты, которые берут с собой под землю] едят, пока едут к лаве на дизеле. Они в лаве хотят только работать. На другом участке могут «вату покатать», посидеть. Это от менталитета зависит, — сказал бывший работник «Воркутаугля», который не захотел называть своего имени.

Корреспондент «7х7» 3 марта отправил пресс-секретарю компании «Воркутауголь» Татьяне Бушковой вопросы, которые касаются видов нарушений техники безопасности, статистических данных и работы датчиков. Например, сколько случаев сокрытия реальных показаний счетчиков было зафиксировано в компании «Воркутауголь» за последние пять лет; кого и как за это наказали; какие еще виды нарушения техники безопасности были в 2015 году; сколько человек за это уволено; как сотрудники могут анонимно донести до руководства компании информацию о нарушении техники безопасности со стороны коллег?

Татьяна Бушкова пообещала дать ответы на вопросы под видеозапись. Однако опоздала на встречу с журналистами и предложила связаться позже. К моменту сдачи материала этого так и не произошло.

«Он не хотел в шахту»
Виктория Пшеничникова дома
Когда Виктории Пшеничниковой было два года, в шахте под завалом погиб ее отец. Через 51 год она потеряла под землей младшего брата.

25 февраля сразу после двух взрывов на «Северной» горноспасатель Сергей Смыченко отправился на поиски людей.

— Я один раз ему дозвонилась. Мы минуту разговаривали. Вроде все нормально было. Сказал, что месяц там будут, — рассказала Виктория Пшеничникова. — Два дня я очень тяжело переживала, была слабость. Может быть, это было предчувствие? Мы сидели ночью [с 27 на 28 февраля] переписывались в «Одноклассниках». В 4 утра мы легли спать. И около шести позвонила жена Сергея.

Виктория показывает на компьютере фотографию брата и его супруги. Почти плачет:

— Спасатели постоянно там, где происходят такие инциденты. Но брат говорил, что ему осталось два года до пенсии, не хотел в эту шахту.

Сегодня воркутинцы простились с Сергеем Смыченко, а также еще с пятью погибшими от третьего взрыва на «Северной». Всех их похоронят в разных местах городах. Проститься с ними пришли несколько сотен воркутинцев.
Made on
Tilda